Войска генералов Ф.А. Бакунина и М.Т. Романова, исчерпав все возможности по обороне Могилевского плацдарма и самого города, приступили к выполнению задачи по прорыву из кольца окружения.
Приведем свидетельство командира 1-го батальона 388-го стрелкового полка майора Н.Л. Волкова. На участке обороны его батальона находился исходный рубеж для прорыва дивизии генерала Романова из осажденного Могилева. И далее Волков пишет: «Наконец 24.00. Но сигнала не последовало. Ни командир полка, ни командир дивизии к нам не прибыли. Посланный мной на командный пункт полка командир пулеметной роты старший лейтенант Анненков вернулся и доложил, что на КП пусто. Я не поверил и пошел с ним туда. Действительно, блиндаж был пуст. Вдруг в 600-700 метрах от нас вспыхнула зеленая ракета. Началась стрельба и взрывы гранат. Мы решили, что командование полка пошло на прорыв с другими подразделениями. Времени терять было больше нельзя».
В воспоминаниях участников обороны есть разные версии этого момента.
Утверждалось, что Кутепов и Плотников, возможно, были убиты в перестрелке немецкими диверсантами или погибли в ходе начавшегося боя.
Ночь была темная, лил дождь. Подразделения дивизии в прорыв ввели в решающий бой ударные отряды полковника Мазалова. Они, а за ними вся колонна в количестве около 4-х тысяч человек, почти беспрепятственно прошли по предместью города и выбрались к Бобруйскому шоссе. Одновременно части арьергарда под командованием майора Катюшина вели бои в городе, усилили обстрелы немецких позиций в целях маскировки. На шоссе у деревни Тишовка авангардные части обнаружил противник, встретил их сильным пулеметным огнем. Закипел бой. Гитлеровцы к этому времени разгадали замысел защитников города, осветили все пространство ракетами. Воины залегли в кюветы и начали отстреливаться. Генерал Романов руководил, был ранен в левое плечо, но продолжал оставаться в боевых порядках.
Утром штабной отряд главными силами достиг лесного массива у деревни Бруски. Тем временем гитлеровцы навстречу выдвинули свежие части из Бобруйска. Весь день шли бои. К вечеру части дивизии были взяты в тиски в урочище «Лоза» около деревни Бруски. Об этом трагическом дне вспоминал комиссар дивизии Черниченко: «Немцев наше выступление застало врасплох, и мы прорвались к тишовской роще. Но здесь нас осветили прожекторы, враг открыл яростный артиллерийский и минометный огонь. Мы несли большие потери, но пути назад не было. Рядом со мной громыхнуло, опрокинуло меня. Оглушило. Когда пришел в сознание, пополз в росистую рожь. Там нагнал залегших товарищей. Сквозь туман блеснули вспышки орудия. Оно стояло у обочины дороги и било по нашей автоколонне. В несколько прыжков накрыли орудийный расчет, пушка замолчала. В этот миг справа застрочил пулемет, и меня больно хлестнуло по ноге. У кирпичного сарая остановилась наша санитарная машина. Я, прихрамывая, подошел к ней. В машине лежал генерал Романов, он был тяжело ранен, посмотрел затуманенным взглядом и тихо проговорил: «Кажется, вышли. Ведите, комиссар! Мне плохо». Остановились в тишовской роще. Врач Тищенко оказывал медицинскую помощь раненым. Все здоровые бойцы начали делать завалы на просеках, заняли круговую оборону. Генерал Романов был рядом со мной. Состояние его ухудшалось. Временами он впадал в забытье. Нужно было принимать решение. Жестом я позвал к себе товарищей из особого отдела и показал им на генерала. Они поняли - надо унести его. Подхватили генерала на руки и скрылись в густых зарослях. С наступлением темноты нам удалось разбиться на мелкие группы и оторваться от врага». Однако вскоре для обеспечения продвижения личного состава отряда Черниченко по тылам врага ему пришлось разбиться на мелкие группы численностью по 2-3 человека. Из окружения вышли немногие. Сам комиссар Черниченко был пленен врагом и в течение всей войны томился в гитлеровской неволе.
Такая же участь постигла и 394-й стрелковый полк полковника Слепокурова. В окруженный врагом полк приказ на прорыв был доставлен только за 2 часа до назначенного времени, поэтому бой он начал только в середине ночи. Тоже понеся ощутимые потери при встрече на Минском шоссе с двигающейся к Могилеву колонной фашистов, на рассвете он вышел на Бобруйское шоссе, но там уже никого не было. Полковник Слепокуров принял решение двигаться вдоль Днепра на юг, но в чистом поле полк был атакован моторизированной частью врага и рассеян. Полковник Слепокуров и большинство личного состава этой части погибли.
Трагически развивались события при выходе из окружения отрядов и групп стрелкового корпуса генерала Ф.А. Бакунина. 747-й стрелковый полк подполковника Щеглова пробивался из окружения врага в составе соединения генерала Бакунина.
Приведем отрывок из воспоминаний комиссара этой части батальонного комиссара Кузнецова: «Сконцентрировавшись в лесных массивах между Днепром и Рестой, мы тремя колоннами продвигались на город Чаусы. Гитлеровцы создали на нашем пути непроходимый заслон. Вражеские самолеты-разведчики висели над нами, корректировали огонь артиллерии и бомбовые удары. Мы оказались в мешке. Отступать было некуда,боеприпасы и продовольствие на исходе. На линии деревень Благовичи, Чернолесье, Самулки разгорелся жестокий бой, который продолжался три дня. В первые дни мы не смогли прорвать кольцо окружения. На 3-й день командование провело совещание перед решающим боем. С нами был комиссар 61-го стрелкового корпуса бригадный комиссар Воронов, который напутствовал нас: «Нам отступать некуда, в плен сдаваться не собираемся, воевать будем до последнего дыхания». Начался решающий бой. Среди атакующих шел комиссар Воронов. Деревня Мошок несколько раз переходила из рук в руки. В этом бою погиб и Воронов. Все же остаткам группы удалось вырваться из окружения».
После ухода основных сил из Могилева сводный полк майора Катюшина продолжал бои в окруженном городе до 28 июля. Днем 27 июля обстановка на северной окраине складывалась чрезвычайно опасной. По словам Катюшина, враг подкрепил свои силы пушками и танками, сосредоточил их севернее вокзала. Со стороны Бобруйского шоссе на западной окраине противник закрепился на скатах оврагов около медучилища. Подразделения полка весь день держали оборону в центре города, от драмтеатра до железнодорожного переезда. По корпусам завода «Возрождение» и Дому Советов гитлеровцы вели огонь прямой наводкой из пушек. Поредевшие подразделения защитников неоднократно отбивали фашистские попытки прорваться у завода. Оставалась в наших руках и железнодорожная платформа станции Могилев-3. 27 июля был день разгула фашистов в городе. В сводном полку насчитывалось всего 300-350 человек. Ночью бойцы Катюшина вышли к платформе станции, а затем двинулись в направлении колхоза «Коминтерн». Вел отряд опытный проводник из местных жителей. Первая остановка была сделана в лесу южнее деревни Полыковичи. Труден был путь по тылам немцев, более двухсот километров от Могилева до Почепа прошли с боями. Особенно трудной была переправа через реку Сож у Пропойска (Славгород). Многие погибли в перестрелке, тонули в реке раненые, лишь небольшая часть бойцов сумела добраться до своих. Немало имеется пафосных высказываний о Могилевской обороне. В данном случае уместно привести слова рядовых ветеранов войны, что это был первый в истории Великой Отечественной войны город, который поднялся во весь рост на вражеском пути, понес огромные потери и, даже захваченный врагом, не стал на колени, продолжал сражаться, направив в ряды подпольщиков-партизан своих лучших сынов и дочерей.
Подвиг Могилевской обороны был повторен на протяжении Великой Отечественной войны в больших масштабах. Подтверждением тому - величие героизма защитников городов-героев Ленинграда, Москвы, Волгограда, Севастополя, Одессы, Брестской крепости-героя, однако Могилев был первым образцом мужества в самый трагический период войны.
Александр Малаховский
